Джанкарло Пани SJ

Недавно Францисканская семья отмечала восьмисотую годовщину важнейших событий в жизни св. Франциска Ассизского: в 2023 году — установку вертепа в Греччо, в 2024-м — чудо стигматов, в 2025-м — Песнь о брате Солнце, наконец, в 2026-м — «блаженный переход».

В этом году воспоминание смерти святого покровителя Италии совпадает с возвращением национального праздника 4 октября, отмененного в 1977 году. Последние дни Франциска на земле показывают в новом свете историю человека Божия, чья жизнь стала свидетельством евангельской бескомпромиссности.

Цель жизни

Глубочайшим желанием Франциска на протяжении жизни было «соблюдать в совершенстве и всегда святое Евангелие, и верно следовать […] со всем усердием […] учению Господа нашего Иисуса Христа, и идти по Его стопам»[1].

К той же цели он стремится и в последние дни на земле. Поняв, что жизнь подходит к завершению, он просит прочитать ему из Евангелия от Иоанна об омовении ног (Ин 13, 4–5.12). На этот эпизод он ссылается в Уставе, не утвержденном буллой, добавляя наставление: «И пусть никто не называется первым, но все да называются просто Меньшими братьями. И пусть омывают друг другу ноги»[2]. Каждый жест и слово Господа Иисуса становятся правилом для общины[3].

Франциск в молодости уже прошел через совлечение, когда отец обвинил его перед консулами и судом епископа в недолжном присвоении семейных денег. Епископ потребовал вернуть деньги отцу и уповать на Господа. Тогда юноша снял с себя всю одежду и отдал ее отцу вместе с деньгами и объявил перед епископом и всеми присутствующими: «Отныне стану говорить: “Отче наш, сущий на небесах”, а не: “отец Пьетро ди Бернардоне”»[4].

Для Франциска евангельский текст жив, когда живут по нему, поэтому с приближением смерти он просит положить его голым на землю: «Когда он ощутил, что близки последние дни, […] то показал примером своих добродетелей, что не имеет ничего общего с миром. Измученный тяжкой болезнью, […] он велел положить его голым на голую землю, чтобы быть готовым в последний час, когда враг еще мог бы излить свой гнев […]. На самом деле он бесстрашно ожидал победы […]. Уложенный на землю без рясы, он поднял, как всегда, лицо к небу и, не сводя глаз с этой славы, прикрыл левой рукой рану справа, чтобы не была видна. Затем сказал братьям: “Я исполнил свой долг; что требуется от вас, в том вас да наставит Христос!”»[5] Евангельская история Франциска, начавшись с совлечения одежды перед отцом, завершилась совлечением собственного тела.

«Завещание»

Последние недели Франциска насыщены событиями, вполне выражающими смысл всей его жизни. В их числе особое место занимает Завещание, уже предвосхищенное в Сиенском завещании[6], где Франциск снова обещает быть верным Церкви и перечисляет ключевые этапы своего обращения. В этом автобиографическом тексте история жизни рассказана в евангельском свете.

Франциск говорит о себе, но субъект действия, в том числе с грамматической точки зрения, — Господь, Всевышний: «Господь дал мне начать творить покаяние… привел меня к прокаженным… Господь дал мне такую веру в церквах… дал мне братьев»[7]. На жизненном пути Франциска Господь руководит каждым шагом: даровал милосердие к прокаженным, привел от греха ко благодати, от горького к сладкому. Теперь, перед смертью, Франциск замечает с новой ясностью, каким будет дух его братства: «Всевышний открыл мне, что я должен жить по уставу святого Евангелия» [14][8], отвергнув ценности мира и их логику.

В покаянии — сюрприз: Господь «дал великую веру в священников, живущих по уставу святой Римской Церкви» [6], дал видеть в них Сына Божия, а не человеческие грехи, потому что священники «принимают и только они преподают» Его Тело и Кровь [9–10].

Далее следует описание необычного образа жизни первых товарищей: они «все, что могли иметь, отдавали бедным» [16]. Строгая бедность, какой Иисус требовал от апостолов, — условие для вступления в братство. Надлежит довольствоваться одной рясой, залатанной внутри и снаружи, и простым поясом.

Далее — указание на общую молитву, раздельную для клириков и мирян, с показательным воспоминанием: «Весьма охотно мы оставались в церквях» [18]. Молитва — основополагающий элемент новой общины.

Франциск также отмечает, что они «необразованны и всем подчинены» [19]: важно быть малым, меньше других и в услужении у всех.

С самого начала Франциск придает большое значение труду, поскольку каждый должен зарабатывать себе на хлеб своими руками: «Труд[9] приличествует честности» [20]; только когда не получаешь вознаграждения, можно прибегнуть «к столу Господнему, прося от двери к двери подаяние» [22]. Труду отведено больше места, чем молитве и самоумалению, не только в противовес корыстной любви к вознаграждению, но и чтобы подавать пример и избегать праздности[10].

Господь подсказал Франциску, как приветствовать людей: «Господь да подаст тебе мир» [23]. Это приветствие — новое, и кому-то оно покажется странным: пожелание такого мира, какой только Господь может дать[11]. Оно обозначает миссию «Братства посланных по дорогам мира возвещать мир (ср. Лк 10, 3–9)»[12].

Решительным образом требуется соблюдать «святую бедность» [24]: пусть братья не принимают церквей или жилищ, не сообразных с бедностью, но живут там как пришельцы и паломники. Никогда не должны они просить «грамоты» [25] у Римской курии. Франциск объявляет, что «твердо» подчиняется генеральному министру братства, и увещевает братьев подчиняться вышестоящим, как требует Устав. А если некто, согласно Уставу, «окажется не католиком» [31], товарищи должны известить кустода, чтобы вернуть такого брата к послушанию.

Наконец, о характере Завещания: «И пусть не говорят братья: “Это другой Устав”, — ибо это напоминание […], чтобы мы более по-католически соблюдали Устав, обещанный нами Господу» [34]. Наречие «по-католически» подчеркивает верность Церкви, но отражает и заботу о поддержании изначального духа братства, как он описан в Уставе, утвержденном буллой, на который в Завещании найдется с десяток неявных отсылок. Завещание оканчивается благословением.

Послание Джакопе деи Сетте Сольи

За несколько дней до смерти — особенный сюрприз. Франциск совершает очень человеческий жест, продиктованный неисчерпаемой фантазией Духа: пишет послание знатной римлянке, Джакопе деи Сетте Сольи[13], которая в прошлом ему помогала. «Донне Джакопе, служительнице Всевышнего, брат Франциск, бедняк Христов, желает здоровья и общения Святого Духа в Господе Иисусе Христе. Знай, дорогая, что благословенный Христос, по Своей благодати, открыл мне, что конец моей жизни уже близок. Поэтому, если хочешь найти меня живым, поспеши, увидев это письмо, в церковь Святой Марии Ангелов. Ведь если ты придешь не раньше того дня, не найдешь меня живым. И возьми с собой власяницу, чтобы завернуть мое тело, и свечу для погребения. А еще прошу тебя принести таких сладостей, какие ты мне обычно подавала, когда я болел в Риме»[14].

На вопрос: что это за сладости? дает ответ Ассизская компиляция: «Эту сладость римляне называют миндальным пирожным, готовят из миндаля, сахара или меда и иных ингредиентов»[15].

Но главное — тут есть нечто новое: Франциск называет себя «бедняком Христовым», и это единичный случай в его Писаниях[16]. Так возникло «второе имя» Франциска — на пороге смерти, знак предельной человеческой бедности, которая обращается ко Христу и хватается за Христа.

Письмо, датируемое периодом между 28 сентября и 1 октября, звучит очень по-человечески: Франциск «настолько далек от всякого желания оставить о себе память, отвечающую житийным канонам, и столь близок к “детской” простоте ради Царства Небесного, что эта фраза показалась бы почти невероятной, если бы не точное совпадение с рассказом Фомы Челанского»[17]. Все это также указывает на аутентичность текста: Франциск не боится привлечь внимание подруги не против еще раз отведать пирожных, которые уже пробовал в Риме, и хорошо помнит, как они вкусны.

Пока ищут, кто доставит письмо, прибывает группа всадников, сопровождающих именно донну Джакопу из Рима, и она просит разрешения увидеть Франциска. Братьев весьма смущает такая просьба, явно идущая против правил затвора. И снова действует духовная свобода умирающего: «Благословен Бог, приведший к нам донну Джакопу, нашего брата! Откройте двери, — восклицает он, — и впустите ее, потому что брату Джакоме не нужно соблюдать декрет, относящийся к женщинам!»[18] Странное именование, «брат Джакома» — не просто милая уловка, хитрый способ обойти затворный запрет, но и «выражение той братской связи, что соединяла Франциска не только с братьями-монахами, но с друзьями и подругами, равно как и со всеми созданиями»[19].

Брат Бернард

В числе дорогих людей, приходящих на память Франциску в эту ключевую пору, — брат Бернард, первый товарищ. Именно миндальные пирожные донны Джакопы заставляют вспомнить о друге, которому это лакомство явно пришлось бы по вкусу, и Франциск посылает за ним. Бернард садится у ложа Франциска и просит о благословении. Франциск, почти слепой, протягивает руку и опускает на голову брата Эгидия. Хорошая память подсказывает умирающему, что эта голова принадлежит не Бернарду. Тогда Эгидий отодвигается, Франциск прикасается к голове Бернарда и благословляет его. Обращаясь к писцу, приказывает: «Напиши, как я говорю тебе. Первый брат, кого дал мне Господь, — это брат Бернард, он первым последовал и исполнил наилучшим образом совершенство Евангелия, раздав бедным все свое имущество. Поэтому и по причине многих других его достоинств, я обязан любить его более всех наших братьев в Ордене. Оттого желаю и велю, насколько могу: каждый генеральный министр пусть любит и почитает его как меня, и пусть провинциальные министры и братья во всем Ордене считают его моим вторым я»[20].

Благословение, преподанное Бернарду, имеет точный смысл: он — «второй Франциск». Однако Фома Челанский в первом житии опускает этот эпизод и сообщает только о благословении брату Илии, на тот момент влиятельному, к нему расположен Папа Григорий IX, заказчик текста. Зато во втором житии Фома умалчивает об Илии, впавшем в немилость, и сообщает, что благословение получили все. Кроме того, в «Деяниях блаженного Франциска» (Actus beati Francisci), враждебных к Илии, объединены две сцены у Фомы с Ассизской компиляцией, но смысл перевернут: Бернард, призванный Франциском для благословения, предлагает свое благословение Илии, но Франциск, хоть и умирающий, возражает и благословляет Бернарда, тем самым придавая ему особый авторитет[21].

Рауль Манселли предлагает прояснить противоречие «взаимной дополнительностью»[22]. Тенденциозная книга Actus говорит правду, упоминая двойное благословение, тогда как Ассизская компиляция доносит до нас слова в пользу Бернарда, указывающие на постоянную тревогу Франциска об утрате братством изначального духа. В Завещании тоже заметно недовольство тем новым путем, по какому пошло братство, когда выросло числом и расширилось по свету. Опасаясь, что Завещание не будет подкреплено его примером, Франциск понимает, что нужно конкретное действие. Так рождается «последнее, чрезвычайное “изобретение”: Франциск создает себе продолжателя, ставит как бы нового себя рядом с орденской иерархией»[23]. Заявлен в качестве живого примера брат Бернард, первый товарищ — тот, кто отказался от богатства и раздал его бедным. Это живое предание основателя: «Пусть братья во всем Ордене считают его моим вторым я»[24]. Франциск желает вернуть таким образом изначальный дух и задать ориентир: «Поставить рядом с чередой начальников общину святых, со строгостью правил — влекущую силу непрерывного примера»[25].

Сестра Клара

Когда больной Франциск возвращается в Ассизи, ему предоставляют жилье в епископском дворце. Несмотря на гостеприимство, он хочет вернуться в Порциункулу — дорогое место, где зародилось братство. В те дни Клара тоже тяжело заболела. Через одного из братьев она даже сообщает Франциску, что боится умереть раньше него, не повидавшись. Тогда он извещает ее, что она увидит его еще раз. А также посылает ей текст под названием Последняя воля: «Я, маленький брат Франциск, хочу следовать жизни и бедности Всевышнего Господа нашего Иисуса Христа и Его Пресвятой Матери и упорствовать в этом до конца. И прошу вас, мои госпожи, и вам советую всегда жить этой пресвятой жизнью в бедности. И тщательно старайтесь никогда не отдаляться от нее, навечно и никоим образом, по чьему-либо учению или совету»[26].

Франциск сначала заявляет, что хочет следовать жизни и бедности Христа — «Хочу…», — затем советует бедным дамам поступать так же. Глагол «следовать» указывает на евангельское следование и определяет его предмет: «Пресвятая жизнь и бедность Христа». Этот совет — жизненная программа. Так ее комментирует историк: «Бедность Иисуса, та бедность, какую он распознает в вочеловечении Сына Божия. Не любая бедность, а Иисусова, воспринятая и любимая, потому что это Его бедность, с добавлением […] отсылки к женскому началу, специально для этих дам: “и Его Пресвятой Матери”»[27].

Очень важно последнее замечание: никогда не отдаляться от этой бедности «по чьему-либо учению или совету». Несомненно, Франциск думает о будущем, даже уточняет: «навечно». После его смерти кардинал-покровитель Уголино да Остия, ставший Папой Григорием IX, уговаривает Клару смягчить обет бедности. Клара отвечает без всякого промедления: «Святой отец, я отнюдь не желаю быть навечно освобожденной от следования за Христом»[28]. Слово «навечно» напоминает о Франциске, желавшем полностью включить этот текст в Устав[29]. Именно накануне смерти снова заявляет о себе намерение Франциска усердно заботиться о Кларе и бедных дамах, как он обещал в их жизненном правиле.

«Сестра смерть»

Страницы Фомы Челанского и Ассизская компиляция подводят нас к последним дням Франциска. Тело медленно распадается, слепота почти полная, так что один из братьев прямо говорит ему о приближении смерти. «Тогда блаженный Франциск, хотя изнуренный болезнями, с великим пылом духа и с радостью, внутренней и внешней, восхвалил Господа. Затем ответил товарищу: “Ну что ж, если смерть на подходе, позовите ко мне брата Анджело и брата Льва, пусть споют мне о сестре Смерти”»[30].

Несмотря на усиление страданий, Франциск не падает духом; просит сопроводить его Песнью о брате Солнце, с добавлением последней строфы: Хвала Тебе, мой Господь, за сестру нашу смерть телесную, / которой никакой живой человек не может избежать: / горе тем, кто умрет в смертных грехах; / блаженны те, кого она найдет в Твоей пресвятой воле, / ибо вторая смерть не причинит им вреда[31].

В самый драматичный момент жизни Франциск ощущает силу Духа, который открывает ему, что смерть — «сестра», потому что она утверждает принцип всеобщего равенства: da la quale nullu homo vivente po’ skampare[32] (которой никакой живой человек не может избежать). Смерть не щадит никого, перед нею все равны: всякая претензия на превосходство — чистая видимость, в смерти торжествует радикальное равенство[33]. Смерть — сестра, потому что, как она нас умерщвляет, так и сама в последние времена умрет. Однако та смерть, которая в Библии часто именуется «ненасытная бездна» и всех поглощает (ср. Притч 27, 20; 30, 16), не только преображена в «сестру», но и «поглощена победою» (1 Кор 15, 54), то есть пасхальным событием. Поэтому она становится благодарностью и благословением Господу: «Хвала Тебе за сестру нашу смерть телесную». Франциск хочет таким образом вернуть Богу каждое благо: все получил от Него и все должен Ему отдать. Такой подход превращает боязнь и время конца в акт полной отдачи, поскольку все, что мы из себя представляем и чем владеем, — Божий дар.

Идея назвать смерть «сестрой» восходит и к библейской Книге Иова: страдалец, говоря о могиле и смерти, утверждает: «Ты… сестра моя»[34]. Пишет францисканский историк Карло Паолацци: «Во Христовом вселенском примирении даже Павлов “последний враг” (1 Кор 15, 26) преобразился в сестру, которая вводит в истинную жизнь»[35].

Приветствуя смерть как «сестру», спутницу жизни, Франциск транслирует всеобщую весть о примирении и мире и высвечивает ценность всякого страдания, пережитого с доверием к Богу. Восклицанию «горе тем, кто умрет в смертных грехах», составляющих причину «второй смерти», противопоставлено блаженство «тех, кого она найдет в Твоей пресвятой воле». Отсылка к молитве Отче наш «да будет воля Твоя» (Мф 6, 10) демонстрирует «стремление исполнять волю Божию, прошедшее через всю жизнь Франциска и вновь восстающее на пороге смерти»[36]. «Вторая смерть» — цитата из Книги Откровения, где это выражение встречается целых четыре раза (ср. Откр 2, 11; 20, 6.14; 21, 8) и означает вечное проклятие, окончательное отделение от Бога.

Поэзия Франциска и все его писания пропитаны литургическими мотивами и библейскими цитатами, с особым вниманием к пасхальной тайне, составляющей основу Песни о брате Солнце.

«Блаженный переход»

Франциск готовится ко встрече с сестрой смертью, радостно празднуя литургию жизни. Его поведение так необычно, что вызывает смятение, озвученное братом Илией: «Как возможно тому, кто близок к смерти, выказывать столько радости? Лучше бы подумать о смерти!»[37] Отвечая, Франциск вспоминает откровение, полученное двумя годами ранее в Фолиньо: что жить ему осталось только два года. С тех пор каждый день он готовится к смерти: «Брат, дай мне услаждаться в Господе и Хвалах Ему среди моих скорбей, потому что, благодатью Духа Святого, я так тесно соединен с моим Господом, что, по Его милосердию, вполне могу радоваться во Всевышнем»[38]. Радость Франциска в Духе — упомянутом не раз — демонстрирует новый, но глубоко христианский способ готовиться ко встрече с Господом.

Много товарищей рядом с Франциском, и он призывает их к братской любви и благословляет, вспоминая и о дальних: «Прощайте, все вы, мои дети, живите в страхе Господнем и храните себя в нем всегда! А поскольку приближается час испытания и страдания, блаженны те, кто упорствует в начатом! Я же спешу к Богу и всех вас поручаю Его благодати»[39].

Окруженный взволнованными братьями, Франциск просит хлеба, благословляет его и дает своим, как бы совершая «тайную вечерю». И просит прочесть из Евангелия от Иоанна об омовении ног. Молится вместе с братьями псалмом 141: «Голосом моим к Господу воззвал я, голосом моим к Господу помолился»[40].

Наконец, последнее восклицание: «Добро пожаловать, сестра моя смерть!»[41] Ожидая ее, Франциск еще раз просит уложить его голым ненадолго на голую землю. Вот и пришел его час: такова смерть святого. Так умер основатель Меньших братьев и «Бедных дам», брат всему творению, первый духовный руководитель братьев, друг прокаженных, бедняк, отдавший всего себя Господу и братьям, свидетель Евангелия sine glossa (без компромиссов), «истинный купец Царства»[42].

Франциск угас после субботнего заката: это уже время первой воскресной вечерни 4 октября 1226 года. Новость тут же разлетелась по всему городу Ассизи, и очень многие поспешили почтить святого. После ночного бдения, проведенного в молитве и умилении, утром процессия двинулась к городу, с заходом в маленькую церковь Св. Дамиана, где Франциск некогда получил откровение от Распятого и где теперь живут Клара и бедные дамы: так исполнилось его обещание. В монастыре сняли решетку, через которую сестры принимают Евхаристию, и целый час братья держали поднятыми носилки, чтобы в последний раз сестры на него посмотрели и поцеловали ему руки. В тот же день тело похоронили в Ассизи, в церкви Св. Георгия[43].

Два года спустя Григорий IX объявил Бедняка святым. И святость его особенная: Франциск — один из самых выдающихся свидетелей опыта христианской жизни.

***

ПРИМЕЧАНИЯ:

[1] Фома Челанский, Жизнь блаж. Франциска 84, в Fonti Francescane (= FF). Писания и биографии св. Франциска Ассизского. Хроники и иные свидетельства первого францисканского века. Писания и биографии св. Клары Ассизской. Нормативные тексты Секулярного францисканского ордена, Padova, Editrici Francescane, 20113, 466 (в ссылках на FF указываем не страницу, а номер текста в подборке: эта нумерация совпадает в разных изданиях).

[2] Франциск Ассизский, св., Устав, не утвержденный буллой 6,3: FF 23. Ср. Ин 13, 14. (При переводе использовано издание: Святой Франциск Ассизский. Сочинения. Москва, Издательство Францисканцев, 2009. — Прим. пер.).

[3] Ср. C. Paolazzi, Francesco in cammino. Testimonianza cristiana e «Lodi di Dio Altissimo», Villa Verucchio (Rn), Pazzini, 2003, 27.

[4] Легенда трех товарищей 20: FF 1419.

[5] Фома Челанский, Памятка в желании души 162: FF 804. Что касается последней фразы, ср. Еф 4, 21.

[6] Сиенское завещание, очень краткое, написанное незадолго до того, содержит благословение всем братьям, включая будущих, наставление соблюдать заповедь любви (ср. Ин 15, 12), горячий призыв к «святой бедности» и смиренное подчинение священникам «святой матери Церкви» (ср. FF 132–135).

[7] Ср. Франциск Ассизский, св., Завещание (1226): FF 110–131. О Завещании можно прочитать здесь: G. Miccoli, Francesco. Il santo di Assisi all’origine dei movimenti francescani, Roma, Donzelli, 2013, 51–74; C. Vaiani, Spiritualità fraterna. Una «Vita di san Francesco» tra storia e teologia, Milano, Biblioteca Francescana, 2022, 81–108; 389–395.

[8] Цифры в квадратных скобках указывают на параграфы Завещания.

[9] По-латыни laboritium, на умбрском языке «lavoreccio», т. е. поденная работа: ср. R. Manselli, San Francesco, Roma, Bulzoni, 1980, 126.

[10] Ср. C. Vaiani, Spiritualità fraterna…, цит., 297. Труд бедных оплачивали не деньгами, а насущным питанием. Согласно Франциску, нельзя принимать деньги даже в случае крайней необходимости, потому что денежное приношение — кража у бедных, с одним исключением: «явная потребность больных братьев […] и прокаженных» (ср. Устав, не утвержденный буллой VIII, 1. 10: FF 28; C. Frugoni, Vita di un uomo: Francesco d’Assisi, Torino, Einaudi, 2001, 58). Как бывший купец, он осознавал последствия привязанности к деньгам, которая не дает видеть нужду других и порождает жадность (ср. там же, 59).

[11] Ср. P. Messa, Francesco profeta. La costruzione di un carisma, Roma, Viella, 2020, 59–61.

[12] Франциск Ассизский, св., Писания, a cura di C. Paolazzi, Grottaferrata (Roma), Frati Editori di Quaracchi — Fondazione Collegio S. Bonaventura, 2009, VIII.

[13] Джакопа деи Сетте Сольи (de septem Soliis, не Soli, как встречается иногда, а «семь кресел, или престолов») была вдовой Грациано Франджипане, знатного римлянина. Эпизод исторический, встречается в Ассизской компиляции (FF 1548) и в Трактате о чудесах св. Франциска Фомы Челанского, где содержится свидетельство старшего сына Джакопы (FF 862; ср. J. Dalarun, La malavventura di Francesco d’Assisi. Per un uso storico delle leggende francescane, Milano, Biblioteca Francescana, 1996, 46).

[14] Франциск Ассизский, св., Послание донне Джакопе: FF 253–255.

[15] Ассизская компиляция 8: FF 1548; ср. также Зерцало совершенства 112: FF 1812.

[16] Ср. C. Paolazzi, Lettura degli «Scritti» di Francesco d’Assisi, Milano, Biblioteca Francescana, 2015, 297.

[17] Там же, 299. Ср. Фома Челанский, Трактат о чудесах 37-40: FF 860–862.

[18] Там же, 37: FF 860.

[19] C. Vaiani, Spiritualità fraterna…, цит., 312.

[20] Ассизская компиляция 12: FF 1555.

[21] Ср. J. Dalarun, La mort des saints fondateurs. De Martin à François, в Les fonctions des saints dans le monde occidental (IIIe–XIIIe siècle), Roma, École Française de Rome, 1991, 205.

[22] R. Manselli, L’ultima decisione di s. Francesco. Bernardo da Quintavalle e la benedizione di s. Francesco morente, в Bullettino dell’Istituto storico italiano per il Medio Evo e Archivio muratoriano 78 (1967) 145.

[23] Его же, San Francesco, цит., 360.

[24] Ассизская компиляция 12: FF 1555.

[25] R. Manselli, L’ultima decisione di s. Francesco…, цит., 148.

[26] Франциск Ассизский, св., Последняя воля 1–3: FF 140.

[27] C. Vaiani, Spiritualità fraterna…, цит., 315 сл.

[28] Фома Челанский, Легенда о св. Кларе, деве 9: FF 3187.

[29] Ср. Устав св. Клары VI, 6–9: FF 2790.

[30] Ассизская компиляция 7: FF 1547.

[31] Франциск Ассизский, св., Песнь о брате Солнце 27–31: FF 263.

[32] В кодексе 338 XIII века, важнейшем из старинной библиотеки Священного Ассизского монастыря, читаем skappare.

[33] Автор этого уточнения — Э. Менесто: E. Menestò, Morte corporale e “morte secunda” ne Il Cantico di frate Sole. 53° Convegno di studi francescani (16–18 октября 2025 г.), www.youtube.com/watch?v=uxFQ3_YSPts

[34] Ср. Иов 17, 14. В Клементинской Вульгате: Putredini dixi: Pater meus es; Mater mea et soror mea: vermibus. Ср. также Ос 13, 14: Ero mors tua, o mors! morsus tuus ero, inferne! Автор этих уточнений — К. Оссола: C. Ossola, Job renovatus atque triumphans, в Il Cantico di frate Sole. 53° Convegno di studi francescani…, цит. Отметим, что этот стих — антифон к вечерне Великой субботы.

[35] Франциск Ассизский, св., Писания, a cura di C. Paolazzi, цит., 123.

[36] C. Vaiani, Storia e teologia dell’esperienza spirituale di Francesco d’Assisi, Milano, Biblioteca Francescana, 2013, 402.

[37] Ассизская компиляция 99: FF 1637.

[38] Там же.

[39] Фома Челанский, Памятка в желании души 216: FF 806.

[40] Там же, 217: FF 809.

[41] Ассизская компиляция 100: FF 1638.

[42] Ср. название книги А. Марини: A. Marini, Francesco d’Assisi, il mercante del regno, Roma, Carocci, 2019, 201 сл.; 212.

[43] Теперь церковь включена в базилику Св. Клары, где Франциск научился читать и где позже впервые проповедовал Евангелие (ср. Бонавентура из Баньореджо, св., Большая легенда 15, 5: FF 1250). В 1230 г. останки св. Франциска были перенесены в базилику, воздвигнутую в его честь.

Изображение: Джотто ди Бондоне, Смерть и вознесение святого Франциска